blakesantanamax
активисты недели
nc-21, real-life, apocalypse

VANCOUVER

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » VANCOUVER » После пандемии » В казино выигрывает тот, кто владеет им


В казино выигрывает тот, кто владеет им

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

В казино выигрывает тот, кто владеет им


https://forumupload.ru/uploads/001b/a7/7d/3/50069.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/a7/7d/3/973974.gif


Cassie Torrance \\ Blake Manson

+4

2

[indent] «Кэсси, детка, только глянь, что я для тебя раздобыл», — голос Мэттью сочится безосновательным бахвальством и глупостью одновременно. Когда-то давно, в юности ещё, подобное казалось едва ли не сексуальным: с задранным носом, мотоциклетными куртками, ногами на ширине плеч, взъерошенными волосами, смеющимся взглядом. Сейчас Торренс вжимается в узкую цилиндрическую колонну, не прочь с той и вовсе слиться. Стоять над душой – глупо до безобразия, но Мэтт попросил, говорит, мол, удачу приносит. Кэсси же знает, что удачу ему давным-давно уже ничего не приносит, но зачем-то торчит тут, как на выданье, и нервно крутит в руках дурацкое «что-я-раздобыло» – металлическая заколка со змейкой, массивная довольно, тонкая, с острым концом и какими-то блестящими светло-голубыми каменьями вместо глаз. Может, она и была красивая в спокойное время, сейчас же смотрится бестолково и неуместно. Кэсси хмыкает тихонько себе под нос: «почти как я», — и старается на игроков не смотреть.

[indent] Удачу, конечно же, ничего и в этот раз не притягивает. Торренс не слышала начальных ставок, да и старалась как можно сильнее не вникать в процесс, оттого лишь встрепенулась, как сонный воробушек, на повышение тона разговора. И сейчас сталкивается невольно взглядом с этим азартником залётным да спешно в пол упирается, чтобы не сморщиться – что она только делает здесь, опять, снова в этом болоте, которое не всколыхнуло и не выжгло даже падение цивилизации.
[indent] «Раз твой талисман перестал правильно работать, то он тебе и не пригодится, верно, Мэтти?» — голос ближе звучит, и Кэс машинально пятится, тотчас лишь упираясь в мраморную непоколебимость колонны за спиной.
[indent] «Мы не об этом говори…» — «Ой, а у тебя есть ещё какие-то варианты, идиот? Да ладно, у вас тут валом девиц, я смотрю, может, следующий талисман получше на тебя подработает», — и смеётся как гиена. Кэсси поднимает глаза только для того, оказывается, чтобы упереться ими в разулыбавшуюся физиономию прямо перед собой.
[indent] — Отвали, — шипит негромко и нервно плечом ведёт, в сторону отступая.
[indent] «А тебе я рот ещё не давал открывать, попозже откроешь – будет хоть, чем занять», — и хватает за локоть почти лениво.
[indent] — Отвали, — голос повышает, старается руку освободить, а тот только хватку укрепляет, вот Кэсси и дёргается, что тряпичная кукла. — Не смей, — скрипит по полу подошвами ботинок и сжимает паршивую заколку с свободной ладошке. Чужие руки хамские чувствовать до зубного скрипа омерзительно. Ёжится, стараясь брань похабную про себя не слышать вовсе, и мечется между паникой и ненавистью. «Не смей», — уже, кажется, только в уме повторяет и бьёт что есть мочи куда-то в плечо спереди, впечатывая и кулак сжатый, и конец заколки. Бьёт по-дурацки, как в двери колотила бы, несерьёзно.
[indent] «Вот же сука», — и рычит уже, едва не заплёвывая лицо от возмущения. Отпускает локоть женский, сперва машинально к собственному плечу тянется, а потом как прерывается где-то на полпути да наотмашь в сердцах такую оплеуху заряжает, что Кэсси отшатывается на несколько шагов назад и в сторону, но на ногах устоять так и не удаётся. На глаза даже пелена мутная падает на секунду будто, и Торренс пьяно жмурится, опираясь ладонями о холодный шершавый пол и силясь не завалиться ничком и вовсе. Машинально принимается отползать, не рискуя глаза открывать, и напрягается. И холодно внутри, как в сугробе поганом, только лицо горит, будто его к закипевшему пару минут назад чайнику приложили.

Отредактировано Cassie Torrance (2022-08-25 13:49:45)

+7

3

В современном мире мне нужно было прогибать каждую ситуацию, каждый шаг других, каждый вздох и взгляд их под себя, словно прорезиненное старое сиденье от детских качелей. Прогнуть так, чтобы мне было удобно сесть, чтобы было удобно раскачивать пресловутую качель столько, сколько мне нужно и с той силой, что нужна лишь мне. Все это не сильно отличалось от моего мира прежнего, где я стоял на ногах твердо и уверенно. До тех пор, пока не погряз в собственной инфантильности и глупости, словно в зыбучем песке.
Моя не обремененная мозгом мать точно не гордилась бы нерадивым сыном, который стал слишком жесток в ее понимании и восприятии мира. Немудрено, что ее взгляд тускнел с каждым выигранным мной делом и проигранным в этом треклятом казино жетоном. Казино, которое стало моим собственным наказанием и последним гвоздем в крышке гроба. Как бы то ни было, я воспринял конец цивилизации, как начало своей новой, чистой, справедливой жизни. И в жизни той справедливостью и законом был я.
По коридору второго этажа, на котором так удачно располагались комнаты главной боевой силы, я передвигал ноги неспеша, но уверенно, слегка в развалку. Дежурная улыбка на лице, словно визитная карточка, открывала передо мной дорогу и расчищала любой путь, тем более в этой обители моей собственной власти.
Неторопливо спустился по лестнице в холл, что раскинул свои объятия перед главным входом очень по-хозяйски. Оставалось только миновать тех пятерых остолопов, что стояли по обе стороны неуверенных прозрачных дверей, и небольшую компанию, что играючи раскидывала казенные карты казино почти на красном деревянном журнальном столике. Они о чем-то увлеченно болтали и смеялись. Золотой зуб крепкого мужчины сверкнул в растянутой самодовольной улыбки. По-видимому, его партия сыграла.
Игнорировал присутствующих, как всегда, когда был занят делом и не желал быть отвлеченным. Прошел незаметно и только у самого входа обернулся из-за непонятного шума и женского голоса, небрежно упавшего и звонко разбившегося об пол. Секундой назад я бы решил, что это победный клич виктории для азартной девчонки, не умеющей распоряжаться своим телом. Но испуганные взгляды, что устремились на меня от охранников у дверей, с сожалением сообщили мне, что я ошибся.
Я развернулся в пол оборота. Улыбка с лица предательски сбежала, уступив поджатым губам и сведенным к переносице бровям. Блондинка, что мгновение назад стояла у колонны и наблюдала за игрой, лежала на холодном кафельном черном полу, и следы ее ладоней не давали ему согреться из-за быстрых попыток спастись неловким и растерянным бегством.
Развернулся на пятках, чуть отклонив на секунду корпус назад, и провел ладонью по щетине, словно пытался пригладить ее непокорный нрав. Все тот же неспешный, но жесткий шаг моих ног сотряс воздух, лишь сзади раздался приятный звук наведенного ствола оружия. Не на меня, конечно. Кто бы осмелился?
Девчонка продолжала ползти, когда золотозубый здоровяк настиг ее. Он схватил ее за волосы на затылке так крепко, что та поморщилась. И позволил себе дернуть футболку на тонкой спине. Блеснула светлая кожа и сведенные лопатки. И я громко и резко свистнул мужчине, забывшему местные законы. Тот рывком обернулся и смирил меня каким-то пьяным, несобранным и насмешливым взглядом. Это было его ошибкой.
Здоровяк понял это и сам, когда выпустил девчонку из своей хватки и резко выпрямился, словно его прижали лопатками к стене. Опущенный взгляд и дрожащие руки. Отлично. Я вновь заулыбался, вальяжно приближаясь к мужчине.
- Эй, что ты делаешь?
Тот, запинаясь, начал мямлить и цедить что-то через распухший от страха и неуверенности язык, и я брезгливо улыбнулся ему.
- Почему ты считаешь, что мне нужен твой ответ? - здоровяк закрыл тонкогубый рот со щелчком. - Ты что, собрался насиловать ее? Здесь?
Опять пустое хватание воздуха ртом в ответ. Я и не ждал ответа, он был не важен.
- Это мой выигрыш, - неожиданно заявил мужчина со столь поддельной уверенностью в голосе, что он сам (голос) посмеялся над ним, предательски дрогнув на последнем слове.
Я широко улыбнулся, чуть опустив голову и вскинув бровь в удивлении. Мужчина позади смутился, и в этом смятении опустил голову так же, как и его идиот-друг. Моя рука поднялась, согнутая в локте, и обвела пальцем двоих азартных неудачников.
- Вы играли на женщину. Верно? - все с той же широкой улыбкой спросил я, хотя опять не требовал ответа.
Его и не последовало. Я звонко цокнул языком и повернул голову к девушке.
- Это так, детка?
Я не смотрел на нее. Не сводил пристального взгляда с собеседника, жизнь которого уже кричала о спасении своим молчанием.

+8

4

[indent] Морщась от колючей боли под волосами, Кэсси машинально подаётся чуть вверх, чтобы ее хоть немного да минимизировать. Мах по спине кажется неожиданным, и ворот футболки резко впивается в горло, заставляя сдавленно кашлянуть. Может, хотел схватить попросту и случайно порвал.
[indent] «Может, ты просто идиотка», — услужливо подключается внутренний голос, обрываясь с пронзительным свистом невдалеке. Бодрым, почти что залихватским. В какую-то секунду Торренс панически кажется, что это знак одобрения. К счастью, это не так.
[indent] На самом деле, Кэс может считать себя везучей: что раньше, болтаясь в лужице из завсегдатаев, должников и сборщиков, что сейчас — оставшись с теми же, только распоясавшимися, она ни разу не попадала в передрягу по-настоящему. Менее страшно и мерзко, впрочем, от попыток не становилось.

[indent] Мужской голос льётся мягко и почти что елейно, но растекающийся по залу ужас чувствует даже Кэсси. Она поднимает глаза мельком, стараясь действовать по привычке невзрачно, и скользит по лицам: эта скотина, что пару секунд назад обсыпала её от щедрот похабным дерьмом вперемешку с попытками вырвать волосы, просто-таки преобразилась. Мерзавец осунулся, будто теряя не только в самоуверенности, но и в росте да плечах, и принялся мямлить что-то невнятное. Глаза опущенные, плечи сдвинувшиеся вперёд и друг к другу, большие пальцы нервно подцепляют что-то под ногтями указательных. А ведь только что это был буквально другой человек. Торренс чувствует на мгновение едва ли не ликующее облегчение, взглядом как сплёвывая, но врезается в потупившего взор Мэттью за столом, и призрачное чувство облегчения сменяется очередной льдистой волною панического напряжения. Нет, он же не при чем.
[indent] «Совершенно точно не при чем, не при чем», — «Да хватит о нём», — «Хватит?» — куцый внутренний диалог обрывается на неопределённости. Нет, в конце концов, взвешивать собственную глупость и безосновательную привязанность к этому лоботрясу не место и не время.
[indent] «Тебе всегда не время, чёрт побери», — и Кэсси закусывает губу. Кровит, зараза. А Мэтт в лице не сменился, всё тот же пугливо-податливый вид, и до девушки только сейчас доходит, что её дражайший супруг не свалился вдруг с неба сейчас, а сидел на этом же поганом стуле, пока рыхлая морда с блестящим зубом норовила Кэсси то ли отлупить, то ли утащить за первый же поворот коридора. Сидел. Просто сидел. Просто, проклятье, сидел. И от осознания этого стало, как после ушата ледяной воды на голову, да на ветру мокрым остаться.

[indent] — Нет, — Кэсси выпрямляется, уже поднявшись на ноги, и старается вид сохранять человека достойного, а не шавки побитой. Поправляет кое-как держащуюся ещё на плечах футболку, со спиной теперь что у платья вечернего, и расправляет плечи. Выглядит, скорее всего, комично или как минимум тоскливо. — Он решил это уже после игры, — и мельком слизывает вновь проступившую на губе кровь. Даже сейчас Мэтт к ней глаз не поднял. Ни сейчас, ни тогда.
[indent] Никогда.
[indent] А, может, ему и вовсе дела не было? Запуганному, бесхребетному, безвольному жуку, привыкшему к чужой помощи. Он принимал само существование Кэсси как должное, пускай и, правда, иногда поигрывал в нечто условно любящее. Чаще же поигрывал в карты.

[indent] «Он сам поставил её», — с усилием выдавливает из себя поникший победитель, — «ну… ну почти», — и, видно, набиравшись уверенности, решается поднять глаза, — «что она его талисман какой-то, ну я и подумал, что это, ну, ставка… он даже не был против! Я ведь», — и обрывает свою скорбную речь так же резко, как и начинал. А Кэсси от всего этого вдвойне тошно: он же в последнем не врёт от совсем. Мэттью даже не смог быть против. Очень хочется нервно обнять собственные локти и сжаться, но Торренс сдерживается, лишь слабую дрожь по лопатками пропуская.

Отредактировано Cassie Torrance (2022-08-26 11:10:23)

+7

5

Я не люблю, когда меня держат за дурака, за идиота. Отрицают то, что очевидно всем, хотя этот обман может стоить жизни и неприкосновенности ее. И поддельный уверенный взгляд блондинки врал мне еще больше, чем ее собранные бантиком розовые губы, произносившие бесполезные слова оправдания своим обидчикам. Я все еще не смотрел на нее, но чувствовал натиск ее светлых глаз.
"Значит "Нет"? "- удивился я про себя, едва голос девушки закончил рассыпаться по холу.
То самое слово, которое я ненавидел. Ненавидел отказы, потому что они перечили моему слову. Вот только девчонка, ни в чем неповинная девчонка, продолжала неустанно смотреть то на меня, то на сутулого игрока, который, как оказалось, сам поставил ее на кон.
Слова "Золотого зуба" удивили меня, и бровь моя снова поползла вверх, будто за ниточки марионетки растягивая на лице улыбку. Пока он пытался спасти остатки своей никчемной гордости и жизни, я устал слушать его детское лепетание, и, вновь подняв руку со сжатыми, кроме указательного, пальцами в кулак, жестом многословным и красноречивым, велел ему замолчать. Хорошо, что мужчине, если можно было его так назвать, хватило ума закрыть рот, издающий неописуемый смрад.
- Талисман, значит, да? - с насмешкой переспросил сидящего позади здоровяка невзрачного мужчину, что отчаянно мял пальцами одной руки ладонь другой, будто в попытках найти кнопку, которая перенесет, зачистит, телепортирует его отсюда.
Брови вновь сползли к переносице, а губы дрогнули в искривлённом гневе. Одно движение руки вниз, и в ладони ее оказался нож, что был со мной всегда, даже когда я спал. Его чистое, зеркальное и толстое лезвие блеснуло перед носом здоровяка. Тот хотел было сделать шаг назад, но сдержал свою, как оказалось, обузданную трусость.
- Как ты думаешь, дружище, будут ли люди доверять тому, кто позволяет насиловать женщин в своем собственном доме?
Голос стал ниже, и не дрогнул ни на миг, в отличие от огромного собеседника, что был выше даже меня.
Мужчина робко помахал головой из стороны в сторону, будто шея его окаменела и не хотела слушаться собственного хозяина.
- Значит, ты хотел подвести меня?
Он начал что-то тараторить в ответ, прерываясь на то, чтобы вспомнить буквы и сложить их в слова. В его невнятных перебивках присутствовали жесты, которыми он, то и дело, указывал на блондинку, что до сих пор стояла поодаль.
- Это он! - наконец выдавил из себя владелец золотого зуба.
И вновь улыбка заиграла на моем лице от глупости и трусости собеседника. Свободной рукой я провел по лицу, чуть отвернувшись в сторону, словно умылся холодной водой, и положил руку на плечо мужчины. Он не успел спросить, что происходит.
Обнаженное чистое лезвие с ребристыми зубами, словно острыми зубами пираньи, воткнулось в его огромное, куполообразное брюхо. Раздался хруст разрывающейся плоти, который был мне уже так близко и давно знаком. Я широко улыбнулся, глядя на то, как начал сгибаться здоровяк в попытках упасть на колени. Глаза мужчины устремились вниз, на собственный живот, будто бы он не мог поверить, что огромный пузырь его тела пробит лишь маленькой иголкой.
Резкое движение вправо. Глубокое, одним рывком, чтобы лезвие вошло по самую рукоять и вышло, словно нож и растопленного куска масла. И только тогда мой стальной соратник покинул мерзкое тело. Наконец я дал этому идиоту упасть на колени, чтобы тот смог попытаться руками удержать собственные органы, настойчиво покидающие его тело.
Я звонко цокнул языком и ухмыльнулся, проходя мимо стоящего на коленях, а затем упавшего на бок, мужчины. Футболка его начала пропитываться собственной кровью на плече и боку, превращаясь из серой в буро-красную очень медленно. Капли крови с конца лезвия сопровождали мой путь до такого же неудачного игрока, что сам поставил свою женщину на кон. Я встал позади него, прежде чем снова заговорил.
Прерывистое дыхание хилого мужчины слишком сильно поднимало его грудную клетку. Все с той же улыбкой я взглянул на девушку.
- Твоя женщина, кажется, не давала свое согласие на ставку.
Лезвие метнулось вверх, а за ним и град бордовых капель, упавший брызгами на лицо сидевшего передо мной труса. Я опустил нож и облизнул кончиком языка уголок губ.
- Она красивая. Ты не против, если я заберу ее себе?

+8

6

[indent] Порой очень хочется верить, что глупая детская разводка «зажмурься – и оно исчезнет» действительно работает. Сколько бы ни было лет и каких тягот ни приносила бы жизнь, сколь разочарованным, состаренным и измотанным ни чувствовал бы себя человек, наступает момент, когда всё, что ты хочешь – это зажмуриться, и чтобы оно исчезло. Безо всякой наивной беспечности, без самообмана и даже без опьянения, а чисто. Искренне. Бесконтрольно.
[indent] И Кэсси жмурится. Она совершенно точно не хочет видеть, как по бледной серости заношенной мужской футболки расползается буро-красное пятно. Но сознание не менее коварно, чем реальность. Оно так и норовит подколоть, надтреснуть, разболтать крепления: и за опущенными веками темнота держится лишь пару мгновений, сменяясь удивительно отчетливым образом тучного пуза. Кажется, Торренс не смотрела раньше на него пристально даже короткого мгновения, но глаза видели, глаза запомнили это отменно, и теперь со страстной художественностью экспрессиониста выводили кровавые узоры для зажмуренных глаз.
[indent] Бульк. Глухой низкий звук, с тонким пронзительным отзвуком вдалеке, будто влажный песок завязали в капроновый чулок и бросили на оледенелый поутру батут. Гульп.
[indent] Кэсси дёргает головой чуть в сторону и нервно сглатывает. Смотрит куда-то в диагональ, отскакивает от блеснувшего и подернувшегося красным лезвия по плечу вверх, царапает взглядом мужскую скулу и соскальзывает в глубину зала.

[indent] Насколько обесценена жизнь.
[indent] Надламывает бровь, чтобы какое-то подобие беспристрастности на лице сохранить, и замечает, как в уме напевает дурацкую мелодию. «Эй, сельские дороги, приведите меня домой, в те места, которым я принадлежу». Глупость какая.

[indent] — Оставь его, — срывается с губ неожиданно, кажется, даже для Кэсси, и так же неожиданно твёрдо. Осекается, продолжая: — Пожалуйста, — и цепляет взглядом глаза смеющиеся, стараясь Мэттью сейчас даже не видеть. Провернуть такое совсем не просто. А в животе как мокрый холодный кулак сжимается: о ней что раньше, что сейчас, как о вещи паршивой, говорят, и от этого неистово хочется что-то знатно поколотить. Кэсси никогда суфражисткой не была, — к счастью, времена застала куда более к женщинам благосклонные. А сейчас — хушь плачь. И, признаться, она не уверена даже, что хуже: от того остолопа хотя бы открутиться как-то, скорее всего, можно было. Может, зря она зарядила ему шпилькой в плечо, но даже и так что-то бы придумала, наверное. А теперь холодок мерзкий под кожей расползался, когда она на кровь не смотреть пыталась, да улыбки этой ядовитой не видеть.

[indent] Как обесценилась жизнь. Её. Других. Всех.
[indent] И Кэсси впервые, наверное, почувствовала это настолько явственно, что где-то над желудком потянуло.
[indent] И как легко жизнь отобрать. Оборвать. Выбросить, будто это сор ненужный, с такой беспечностью в движениях, почти что неряшливо – как может так быть? И чудится на мгновение, что уже ничего прежним не будет, да только Торренс не знает, что от «прежнего», кроме самой жизни-то, у неё осталось. А Мэтт ведь ни слова не проронил за всё это время – минуты, а как вечность липкая — пискнул как-то по-кошачьи зажато, что ли, ни за себя не заступается, ни за неё. Ему, похоже, не так уж и важно, кому и кого сторговать.
[indent] «Прекрати, дурёха, конечно же, это не так. Он не скотина, Кэс, он просто…» — и даже внутренний голос не подыскал ни единого печатного слова. Просто трус. Это очевидно.

[indent] Стоп. Что он буркнул? Согласие? Просьбу? Кэсси слов почти не разбирает — то ли говорит тот слишком тихо, то ли сознание своё девушка баррикадирует больно удачно. Но ей, по сути, слышать не нужно ничего, чтобы понять и так. Разве что скребётся под ключицей ещё надежда хиленькая, что это шутка такая неудачная. Что их просто припугнуть хотят, может. Что оставят. Что не вспомнят. Что на неё не посмотрят.
[indent] Что если зажмуриться, то и тебя не видно.
[indent] А Кэсси смотрит прямо, глупая, да не за себя беспокоится.

Отредактировано Cassie Torrance (2022-08-28 02:11:40)

+7

7

Этот мешок костей, набитый лишь парой литров крови, которая отхлынула от его щек и упала в пятки, и отсутствием принципов и правил, вызвал у меня лишь отвращение. Отвращение склизкое, словно улитка, потерявшая свою раковину в спешке, и такое же холодное. Он повел одним плечом, то ли от безудержного желания вскочить на ноги и возразить мне, то ли от нервного импульса, ведущего его к самосохранению. Но моя рука опустилась на его плечо, сжимая нож в кулаке как-то особенно задорно, жестко, а окрашенное кровью лезвие неистово радовалось приближению к тонкой небритой и усеянной раздражением и грязью шее. Я бы побрезговал касаться этого слизняка еще больше, если бы было куда.
Футболка на его теле уже была мокрой и оставляла такой же отвратительный след на спине нерадивого игрока. Он пропустил пару звуков сквозь зубы, только и бегая глазами со своих худосочных колен к силуэту девицы. Пришлось склониться над ним, в раздражении немного поморщившись, чтобы разобрать слова, которые тот так старательно пытался процедить и только терял мое время.
Но мой взгляд, наконец, метнулся вверх, а за ним и само тело вернулось в прежнее положение, чтобы разглядеть ту, кто, по глупости своей необъяснимой, встал на защиту человека, недостойного жизни.
- Оставить его? - удивленно я вскинул бровь и, чуть отклонившись на пятках, широко улыбнулся, вновь коснувшись кончиком языка уголка губ.
Интерес. Вот, что вызвала у меня эта девчонка. Серая мышка, годная лишь для того, чтобы заниматься сельским хозяйством и служить для утех. Нет. Не может быть, чтобы она показала мне свое никого не интересующее "Фи", отдающее приказы бесстрашным, тонким и неуверенным голосом. Но она показала.
- Смотрите-ка! - громко произнес я, резким движением обведя зал рукой, нож в которой вновь брызнул на пол своим кровавым соком, и оставил след, казалось бы, из хлебных крошек. - Да у нее яйца побольше, чем у каждого мужика здесь!
Тихий и неловкий смешок раскатился по холлу.
-...кроме меня, конечно, - на порядок тише и после непродолжительной паузы добавил я, сверля взглядом девушку и не стирая с лица улыбки ни на мгновение.
Вновь звонко цокнул языком, едва мужчина, сидящий передо мной, что-то буркнул, и по-началу даже подумал, что ненароком воткнул в его горло нож в порыве своего монолога. Иначе, откуда были эти булькающие звуки? Но нет. Он склонил голову к коленям и согласно закивал. Я похлопал его по плечу и этим же жестом велел не нервничать.
- Ты согласна простить его, блондиночка? - пожал плечами, скривив нарочито удивленную и вместе с тем небрежно-добрую гримасу. - Смотри, шага назад уже может и не быть, как и меня рядом, когда этот идиот продаст тебя стае уличных грабителей. Но я же не зверь, чтобы не давать тебе выбор, верно?
Вытянул руку полусогнутую, протягивая девушке свое оружие.
- Он останется жив, если ты пойдешь со мной. Или... - рука опустилась к горлу сидящего и ничего не соображающего труса, пока вторая за затылок подняла его лицо в воздух.
Он нервно сглатывал, его острый кадык начал истерично дергаться, а глаза уставились на девчонку.

+7

8

[indent] К стабильности привыкаешь, даже если стабильным оказывается нечто из рук вон плохое. В целом, жизнь Кэсси последние лет десять нельзя назвать успешной и уж точно – счастливой, но она чудилась размеренно паршивой. Со своими всплесками, что казались в своё время решительно яркими, почти кардинальными, но всё же незначительными в общей картине. Даже крах привычного мира и цивилизации не слишком сменил быт, что едва не противоречило здравому смыслу. Похоже, этой верёвочке удачи – удачи ли? – не суждено виться и впредь.

[indent] Кэс смотрит прямо и от реплик чужих разудалых чувствует, будто каменеет. Кажется, что ещё пара слов – и лицо её собственное с лёгкостью удастся снять и повесить на стенку, словно какую деревянную племенную маску. Таким же лёгким и небрежным движением кисти, с каким можно поутру насыпать в миску прогорклые мюсли или отнять жизнь. А самой хочется поступить с точностью до наоборот: ввинчивается взглядом острым в нарочито расслабленное лицо, как ищет винтики, что помогут открутить и выбросить прочь эту улыбку. Неуместную, надменную, как в насмешку в нём всё, издевается всего лишь. Веселится.
[indent] Многие сейчас так, да? Упиваются какой властью надуманной, безнаказанностью, иллюзорной свободой. А Кэсси ещё раз фиксирует на периферии багровое пятно, прежде пытающееся до неё добраться, и даже не знает, повезло ей тогда или сейчас. Нет, не так. Когда ей не повезло больше: тогда или сейчас?
[indent] «Когда с этим мудаком осталась», — подсказывает внутренний голос, и Кэсси усилием заставляет себя не нахмуриться. Мэттью сейчас страшнее, чем ей, нельзя на него вину какую перекладывать. Цепляется взглядом за дёрнувшийся в ядовитой улыбке уголок губ, но заставляет себя остановиться и ниже – на Мэтта – не смотреть. В этом словно протест какой-то неназванный, но удивительно оправданный и естественный. Кэсси чудится, что ей стыдно попросту и совестно, но пересекаться с глазами его не хочется, скорее, чтобы не поймать себя на желании отказаться. Отказаться быть этим паршивым выкупом.

[indent] — Я согласна, — Кэсси делает шаг вперёд, на шаге говорить проще, и слова звучат практически бесцветно. Он ведь знает, что выбора у неё нет.
[indent] Или есть?
[indent] Она справится. Но бросить его так, сейчас – это неправильным видится даже при садистически-насмешливых условиях сделки. И в то, что тот с лёгкостью зарежет ещё одного, девушка, к собственному ужасу, верит. Почти не дышит, стоит прямёхонько, как кий проглотившая, да взглядом колет лицо невдалеке, будто тщась зазря слизать с его губ эту дурацкую. Дурацкую. Дурацкую улыбку.

[indent] А Мэтт только выдохнул шумно, что даже Торренс услышала, да и решил, видимо, в торги впредь и не вклиниваться. Опять. Молчание, попятная, ожидание. Сейчас это чувствовалось едва ли не более богомерзким, чем насмешливый рот над ним самим. Но спасти – это ведь правильно, верно?

Отредактировано Cassie Torrance (2022-09-07 10:14:23)

+2

9

Никогда не суди человека и его поступки, совершенные в страхе. Они будут глупыми, необъяснимыми и резкими.  Так когда-то говорила мне мать, если я дрался в школе и преследовал свою "жертву", тщетно пытающуюся спастись от моего гнева праведного и возмездия справедливого бегством. Кто знает, права ли она была или нет, ведь я уже давно забыл, что такое страх. Я убивал, много убивал. Манипулировал и наказывал. Шантажировал. Но уже давно перестал бояться. Страх - это то, что может заставить человека быть управляемым. И я уже был таким. Страх вышел, словно камень из почки, с болью и через настоящие муки. Вырезан, словно опухоль вместе с моей семьей в начале новой эры эпидемии. И я мог радоваться, что так сложилось. Если бы произошло иначе, и мне было бы что беречь, то я бы, скорее всего, был сейчас словно этот маленький недалекий жук, готовый отдать все за свою удачу и жизнь. Был бы сейчас словно эта блондиночка, готовая пожертвовать собой ради слизняка-мужа.
Но мой страх вырезали. И мне повезло.
Я окинул оценивающим взглядом девицу. Губы ее полные неуверенно трусили, словно произнося слова против своей воли. Забавное зрелище. Она смотрела, переполненная отчаянием и страхом, но перед чем? Перед страхом за своего суженного, что торговал ей словно пачкой сигарет, или перед неизвестностью за свою судьбу? Но смотрела долго, боясь моргнуть, не отводя взгляд. Не бросилась в ноги, не ревела, не умоляла.
С лица не сползала улыбка. Я коснулся кончиком языка уголка губ, чуть вздернув подбородок. Медленно убрал лезвие стальное от костлявой и тонкой шеи идиота, что смотрел глазами на супругу свою, будто щенок бездомный у мясной лавки в дождливую осеннюю ночь.
Дернул его за шиворот свободной рукой, поднимая с силой со стула. Тот, словно кукла шарнирная, шатнулся неуверенно на тонких ногах, но поднялся. Ватный, мягкий. Даже захотелось встряхнуть его, но сдержался. Вместо этого я швырнул мужичка в сторону выхода к ногам стоявшей у дверей охраны. Они подхватили его молча подмышки, один ударил прикладом в плечо, чтобы тот наверняка не думал рыпаться.
- Эй, полегче, он и так не сопротивляется, - сделал я замечание охраннику, на что тот многословно промолчал, лишь одарив меня понимающим взглядом. - Вы знаете, что с ним делать.
Тот шел покорно, глядя под ноги так, словно заново учился ходить и переставляя ноги почти на носочках. Видимо, так сильно жаждал стать незаметным, испариться, расщепиться на атомы.
Я вновь перевел взгляд на девицу и начал медленно приближаться к ней.
- Не беспокойся за него. Он побудет в карцере пару месяцев. И если ему повезет - выйдет оттуда целым и невредимым.
Подмигнул ей и приблизился так, что между нашими телами было всего лишь пару сантиметров. Разглядывал ее внимательно, словно товар на рынке, за который планировал отдать немалую цену. Приложил лезвие к ее тонкой светлой коже, вздергивая ее подбородок. Повертел лицо, разглядывая каждый недостаток, который только можно было найти.
- Ты боишься меня? - ровным тоном, почти шепотом спросил я ее ласково.

+4

10

[indent] Неясно, отчего человек, несмотря на всю собственную природную адаптивность, никогда не способен привыкнуть к неудачам. К тому, что удобным кажется именовать несправедливостью судьбы, её своеволием, злым роком, чем-то, на что сам повлиять будто бы не в силах. И сколь много горестей ни выпадало на краткий жизненный срок, каждый новый даёт такой удар под дых, что никак не подготовиться.
[indent] Кэсси, вот, отменно знает, что чаще всего всё складывается из рук вон плохо: как ни старайся, сколько сил и веры ни вкладывай. Надежды же, даже подкреплённые трудом, увы, в реальности мало что значат. В её реальности. И всё же, как малёк едва родившийся, сжимается внутри, молча наблюдая за осунувшимися тощими плечами Мэтта, идущего с охраной прочь, как на заклание. Глупо было ожидать, что её вмешательство что-то по-настоящему изменит, да? Но так он, по крайней мере, жив.

[indent] Торренс передёргивает плечами едва-едва, с вымученной податливостью поднимая подбородок от слабо холодного касания лезвия. Смотрит прямо, выдыхает настолько медленно, что в какой-то момент ей кажется, будто она сама – это уже не человек живой и мыслящий вовсе, а мячик надувной, потихоньку спускающий воздух. Но она – не чёртов мячик.
[indent] — Нет, – отвечает коротко и ничуть не лукавит. Кэсси его действительно не боится. Как не боялась одиночества, как не боялась ножей, громких голосов, выдохов, пропитанных дешёвым виски и амфетаминами. Не боялась пляшущих чужих взглядов и битого стекла, не боялась грубых рук вдалеке и близко. Страх был с нею ласков и порой неразлучен, но исходил тот вовсе не от людей как таковых. Кэсси боялась чужих ошибок. Боялась подвести доверие, которое сама и выдумала, боялась растрепать недоконченный гобелен своей жизни – суть тряпка, коврик едва сплетённый – боялась, что не поможет. Что не оправдает возложенные на неё ожидания. Глупость какая.

[indent] Смерти, конечно же, она тоже боялась, хоть и не задумывалась о подобном намеренно. И жизни в отвратительных условиях, о которых лучше не знать. А вот людей – нет. Страх – он от следствия проистекает всегда, а не от причины.

[indent] В носу покалывало. Кэсси позволяет себе опустить взгляд, – тот близко слишком, будто воздух её собственный утягивает, – скашивает по скуле вниз и невольно чуть вперёд подаётся, едва касаясь. Так проще, так в глаза смотреть не надо хотя бы несколько мгновений, а ей передышка нужна, пускай и крохотная, ибо струна внутри перетянута без осторожности всякой. Кэсси крепкая, но держаться ей непросто.
[indent] — Зачем я тебе? — произносит негромко, сглатывает ещё тише. От неё проку много не будет, а скользкие мысли прочь гонит – она справится.

+3

11

Такие девушки, как эта, имели шанс выжить в Синдикате самый большой среди всех женщин. Но жизнь их зависела только от их собственного выбора. Она могла подстроиться под ситуацию, принять то, что ей диктуют и слепо идти той дорогой, которая избрана для нее. Либо... либо совсем наоборот - поддаться своей глупости и страху и отказаться принять то, что ей уготовано.
Приятно было видеть, что моя новая игрушка была не так глупа, как могло показаться сначала. Ведь то, что девушка решила спасти своего обидчика, говорило либо о ее безмерной тупоголовости и скромном уме, либо о невиданной щедрости души. Это мне узнать лишь предстояло и я отчаянно надеялся на второй вариант.
Опустив нож, я вытер лезвие его о брюки и неспеша сунул обратно за пояс. Взгляд мой ни на секунду не упускал взор блондинки, что выпрямилась передо мной, словно натянутая струна.
- Видишь ли, - продолжил я спокойно, обходя девушку медленно и осматривая ее тело. - Мне от тебя кое-что нужно.
Взгляд упал на позвонки, что переливались на ее спине, скрытые тонкой кожей, под солнечным светом. Я сделал шаг ближе к своей новой знакомой, чтобы мое дыхание ощущалось на ее плечах. Руки не касались ее тела, но я настойчиво продолжал захватывать личное пространство, которого быть в Синдикате не должно было ни у кого. Кроме меня, безусловно.
Резко выпрямившись, я махнул рукой стоящим рядом спутникам. Они, как и всегда, без лишних слов подошли к девушке и сцепили ее руки за спиной.
- Поаккуратнее с ней, вы не барана на убой ведете, - сделал замечание я и отправился вслед за тремя фигурами в свой номер.


Как только закрылась дверь, я медленно прошел к бару и налил два бокала бурбона. Все еще наблюдая за девушкой, я улыбнулся тому, как осторожно она вела себя. Скорее всего, она была наслышана о том, что происходит в этой комнате, поэтому могла готовиться к худшему.
- Расслабься, милая. И присядь, - рукой, держащей бокал, я указал на постель, что была тщательно заправлена черным покрывалом.
Тихим и медленным шагом, я приблизился к блондинке и протянул ей один бокал, сделав глоток из своего.
- Если ты хочешь спасти своего неудачника, то делай то, что я скажу.

0


Вы здесь » VANCOUVER » После пандемии » В казино выигрывает тот, кто владеет им